Город в горе

Николай Черкашин

Мы с моим спутником, полковником в отставке Юрием Худошиным, свернули с бетонного серпантина и двинулись вверх по кабаньей тропе, продираясь сквозь колючие заросли крымской сельвы. Наш путь лежал на вершину Мишень-горы, внутри которой размещался ЗКП - защищённый командный пункт Черноморского флота некогда сверхсекретный многоэтажный бункер. Ещё семь лет назад нас трижды проверили бы документы автоматчики в чёрных беретах морской пехоты. А сейчас…
Место сверхпрочной «черепной коробки» для командного мозга ЧФ выбрал сам главнокомандующий Военно-Морским Флотом СССР адмирал Сергей Горшков. Чем-то приглянулась ему эта 182-метровая крутая сопка в урочище Алсу, что в двенадцати вёрстах от Севастополя.
— Чем? — спрашиваю я Худошина.
— Строительство здесь, по расчётам экономистов, было дешевле, чем в других местах. Да и природный монолит скалы крепче, чем искусственный…
Перед нашей вылазкой я побывал у бывшего начальника гражданской обороны Севастополя, а затем вице-мэра полковника Валерия Иванова, величайшего знатока всех подземных сооружений города и округи.
— Строительство ЗКП в Алсу, — рассказал Валерий Борисович, — началось в 1977 м. И Брежнев, и Горшков учитывали американский план ядерного нападения «Дроп шот», по которому на Севастополь предполагалось обрушить 12 ядерных боеголовок: одну на Инкерман, одну на Балаклаву, остальные по самому городу - главной базе Черноморского флота. ЗКП в Алсу должен был выдержать этот ядерный шквал.
Чтобы выполнить эту немыслимую фортификационную задачу, был сформирован специальный горнопроходческий батальон. В помощь бойцам подземного стройбата были приданы подразделения треста «Донецкшахтпроходка» с большим опытом сооружения бетонированных шахт для баллистических ракет. Донецкие мастера за год прошли-пробили два 192-метровых ствола, со дна которых пошли вширь горы штольни главного укрытия.
То был неведомый стране трудовой подвиг безвестных солдат. Вкалывали за здорово живёшь, за почётные грамоты и переходящие вымпелы «Лучшей бригаде». Лучшим на секретной стройке был признан взвод мичмана Т. Павлюка, который в трудный момент сам брал в руки лопату и шуровал наравне со своими бойцами. Это великое подземное наступление на земные недра длилось почти столько же, сколько вся минувшая война — без малого пять лет. За это время в горном массиве удалось проложить сотни метров бетонированных коридоров-потерн, а главное — выдолбить два 130-метровых блока высотой 16 метров, в которых возвели два четырёхэтажных дома, даром что без окон и балконов.
Полковник Худошин до сих пор удивляется, как они умудрились сделать это без подъёмных кранов и прочей громоздкой техники.
— Наши монтажники, — говорит он, — напоминали мне тех изощрённых умельцев, которые собирают в бутылках парусники.
Мы стоим на площадке перед порталом северного входа в ЗКП. С неё открывается восхитительный вид на крымское взгорье, на плодоносные долины под огнецветным закатным небом. Неужели всё это могло быть сожжено ядерным смерчем? И так вот вышли бы сюда из подземелья после многосуточной отсидки уцелевшие, быть может, одни на весь Крым штабные офицеры и обозрели бы с этой высоты безжизненный лунный ландшафт, в который спеклась благодатная земля... Недолго бы они протянули здесь, в зоне чрезвычайного радиоактивного заражения... Мурашки по коже. Но сырой запах всё ещё свежего бетона и эти натурные подмостки атомного апокалипсиса, к коему так основательно готовились, красноречиво говорили о реальности такого исхода.
— В плане подземный штабной центр походил на огромную букву «А», — поясняет третий участник нашей экспедиции инженер-гидротехник Валентин Карачинцев. — Он сообщался с миром двумя расходящимися потернами, которые перекрывались на входах массивными противоатомными дверями со шлюзовыми камерами. Наверх уходили две шахты диаметром в 4,5 метра, служившие для забора воздуха и вывода кабельных трасс к антенным устройствам. При необходимости можно было выбраться по ним на поверхность — железные винтовые лестницы обегали их изнутри. Хитроумные запоры, задвижки, фильтры надёжно защищали обитателей бункера от отравляющих газов и радиоактивной пыли. Сюда же, на вершину ЗКП, должны были быть выведены волноводы антенн для космической связи с кораблями и подводными лодками.
Все стихии сходились к макушке Мишень-горы: космос, небо, море, океанские глубины и земные недра… Однако дело до антенн не дошло. В 1992 году финансирование стройки было прекращено. Объект в 90%-ной готовности бросили, строители ушли, охрану сняли. Россия вышла из «холодной войны», а Украина от противоатомного укрытия для штаба своих ВМС отказалась. Не то что достраивать — содержать такое сооружение оказалось не по карману. Впрочем, смотря кому…
Наземный городок строителей со своей теплоцентралью приглянулся однажды известному в Крыму криминальному авторитету Поданеву, и он купил его. В этом глухоманном, но обустроенном местечке можно было разместить всё что угодно: от учебного центра боевиков до «пансиона» с красным фонарём. Брошенные штольни идеально годились и для любого подпольного производства, запрещённого промысла…
Пуля оборвала жизнь уголовного предпринимателя. Но свято место пусто не бывает. На территории городка курятся дымки костров и мангалов, сушится чье-то бельё, разгуливают сомнительные личности: то ли бомжи, то ли цыгане, то ли те, кого давно разыскивает милиция.
Мы двинулись дальше, к вершине Мишень-горы. Трудно было поверить, что она полая, как шоколадное яйцо киндер-сюрприза. Лента добротного шоссе крутыми извивами уходила в густые заросли дубняка с прорубленными просеками. Их прокладывали для маскировки объекта под лесную делянку. Порталам входных потерн придали вид фасадов двухэтажных домов. Окна второго этажа нарисовали чёрной краской. На фотографиях, снятых со спутников-шпионов, служебные постройки в запретной зоне ничем не отличались от расположенного поблизости пионерлагеря. Для особо любопытных распустили слух, что под Мишень-горой строится флотский учебный центр. Теперь все эти ухищрения ни к чему.
Корни сосен вспучивали полотно дороги, проступая сквозь него, как больные вены. Заброшенную неезженую бетонку уже занесло кое-где песочком, плети ползучих колючек подбирались к осевой линии. Мы вспугнули несколько змей, пригревшихся на тёплом асфальтобетоне.
Ещё несколько витков-подъемов — и мы на вершине подземной вавилонской башни. Среди цветущих хвощей и «царских свечей» проступала главная крыша Крыма — сильно усечённая бетонная пирамида, зияющая незакрытыми колодцами. Здесь обрывалась дорога в никуда. Кое-где высились террикончики выброшенного грунта. Скрученные в растрёпанные узлища стволы древовидного можжевельника придавали этому месту вид таинственный и мистический. Не хватало только выбеленных солнцем костей. Белёсая, ещё не набравшая света полная луна висела над Мишень-горой. Два чёрных коршуна символично парили над нашими головами, высматривая добычу в брошенном стане.
Сегодня ЗКП принадлежит городским властям Севастополя, которые пять лет ломают головы, на что приспособить шедевр отечественной фортификации.
— Ну а нам-то что? — скажут иные.— Это проблемы чужого государства. Пусть в Киеве решают, что делать с таким наследством.
Но для меня Украина вовсе не чужое, а столь же несомненно братское государство, сколь и Севастополь — город русских моряков. И мне, как и нам всем, совсем небезразлично, кто будет хозяйничать в бетонных штольнях — наркодельцы или виноделы. Раз уж строили всем миром этот подземный ковчег — сыновья двадцати народов бывшего СССР долбили скальный грунт на Алсу, — то всем вместе и подумать бы, как спасти хотя бы часть наших денег, сверхплотно утрамбованных в бетонный массив. Пока что прорабатывается только один вариант: передать штольни с их постоянно низкой температурой для хранилищ винсовхоза «Золотая балка», чьи плантации вплотную подходят к заповедному урочищу. Да уж больно дорогое будет то винцо, вызревшее в погребах «холодной войны».
Источник: ежемесячный журнал «Чудеса и приключения», №11/Ноябрь 2000. © «Чудеса и приключения», 2000.