СЦЕНАРИЙ ФИЛЬМА BAER© 2002

« Судьба генерала Новикова»


Дикторский текст: Пленные герои… Это словосочетание перестало резать слух нашим соотечественникам ещё в годы хрущёвской «оттепели», когда наконец-то пробила себе дорогу правда о мужественных защитниках Брестской крепости, о казнённых нацистами, генерале Карбышеве и поэте Мусе Джалиле, о Михаиле Девятаеве и его товарищах, которые совершили побег из плена, угнав вражеский самолёт с секретной базы Пенемюнде на балтийском острове Узедом. И всё же подвиги большинства защитников Родины, волею обстоятельств оказавшихся в плену и достойных всенародной памяти, долгое время существовали как бы за рамками официальной истории. К числу таких людей принадлежал один из самых молодых военачальников Красной Армии, уроженец села Верхняя Кондрата Чистопольского района Республики Татарстан генерал-майор Новиков.
В семидесятые годы 20-го века партийное руководство Татарской автономной республики приложило немало усилий, чтобы ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Но поддержку у центральной власти эта инициатива, увы, не нашла. Собранные документы, свидетельства очевидцев, уникальные факты биографии генерала Новикова исчезли в недрах архивов. Имя его опять кануло в реку забвения на долгие годы, хотя и было неразрывно связано с незабываемыми событиями Великой Отечественной войны.
(По ходу сюжета появляются фотографии Карбышева, Мусы Джалиля, Девятаева, Новикова, кадры военной хроники и видеокадры, снятые в Севастополе, в Германии.)
Из архивной справки:
« …Сообщаем, что выявлена служебная карточка Новикова Петра Георгиевича со следующими сведениями:
Родился 18 декабря 1906 года. Социальное положение – крестьянин, профессия родителей — хлебопашество. В 1916 году закончил сельскую школу в селе Верхняя Кондрата. Вступил на службу в РККА добровольно 12 сентября 1923 года. До 2 ноября 1925 года — курсант, а затем командир пехотного отделения Объединённой Татаро-Башкирской школы имени ТАТЦИК в городе Казань. С 18 октября 1926 года — командир взвода 8 стрелкового полка. С 11 декабря 1931 года - командир роты того же полка. С 15 октября 1932 года — командир роты и политрук.»
Диктор: В дополнение к этим сухим строкам стоит упомянуть, что Пётр Георгиевич Новиков воевал в Испании, участвовал в советско-финской войне и вводе советских войск в Бессарабию. До начала Великой Отечественной войны был награждён орденами Ленина, Красного Знамени и медалью «За отвагу».
В августе 1938 года, в разгар репрессий против кадровых офицеров РККА, капитану Новикову было присвоено внеочередное звание «полковник». Практика в те страшные времена — довольно-таки распространённая. Но в отличие от других выдвиженцев, заменивших тысячи арестованных, расстрелянных, отправленных в сталинские лагеря командиров, полковник Новиков своё внезапное повышение по служебной лестнице оправдал с лихвой. Перед войной служил командиром 241-го стрелкового полка, хорошо подготовил его к предстоящим боям. Это чувствовалось даже, когда многих его офицеров и солдат выбило войной.
После тяжёлых приграничных боёв полк воевал в составе Отдельной Приморской армии, которая с 5 августа по 16 октября 1941 года обороняла Одессу от частей 4-й румынской армии.
18 августа в Западном секторе обороны Одессы части 95-й стрелковой дивизии стойко держали фронт против пяти неприятельских дивизий. Это героическое противостояние стало своего рода символом Одесской обороны. Один из трёх полков 95-й дивизии возглавлял полковник Новиков.
Из воспоминаний бывшего начальника штаба Отдельной Приморской армии Николая Ивановича Крылова:
«От первой же встречи с ним в начале Одесской обороны у меня осталось впечатление, что на этого спокойного, немногословного полковника всегда можно положиться, не подведет. И в этом никогда не пришлось усомниться». «И хотя в трудные дни Одесской обороны людей в этом полку порой оставалось меньше, чем в каком-либо другом, в штабе армии всегда были уверены: 241-й выстоит…»

Диктор: И сам полковник Новиков, и начальник штаба полка майор Амбиос Кургинян то и дело участвовали в боях на передовой. Водили людей в контратаки, заменяя убитых солдат и офицеров, сами становились к пулемётам и орудиям. Они рисковали своими жизнями в интересах дела практически каждый день. 3 сентября майор Амбиос Кургинян был тяжело ранен. В тяжелый для полка момент сел в машину с зенитными пулеметами, вывел ее к переднему краю и огнем счетверенных «максимов» заставил залечь атакующего противника. И это — лишь одни из десятков боевых эпизодов…
Диктор: В конце сентября 1941 года угроза потери Крыма стала вполне реальной, поэтому командование решило перебросить в Крым Отдельную Приморскую армию из Одессы.
Полковник Новиков покинул её уже командиром 2-й кавалерийской дивизии.
Диктор: Октябрь 1941 года.11-я немецкая армия под командованием Эриха фон Манштейна вторглась в Крым. После четырёхдневных боёв в районе Ишуньских позиций немцы к 22 октября создали угрозу охвата левого фланга 51-й армии. Вечером 22 октября вступила в боевые действия на севере Крыма 2-я кавалерийская дивизия полковника П. Г. Новикова. Через день — 95-я стрелковая генерал-майора В. Ф. Воробьева, в которой Новиков ещё совсем недавно командовал полком. А 25 октября сражалась уже вся Приморская армия. В ожесточенных встречных боях, в атаках и рукопашных схватках гибли тысячи бывших защитников Одессы.
К концу этих боёв дивизия Новикова насчитывала всего около восьмисот человек. По сути — полк неполного состава. Немногим лучше обстояли дела и в других частях.
Двадцать шестого октября, введя в бой свежие части, противник возобновил свое наступление. Манштейн в очередной раз продемонстрировал своё владение стратегией и тактикой глубокой операции, глубокого прорыва. Немцы хорошо использовали своё превосходство в танках и авиации. Двадцать девятого октября они вышли в степную часть Крыма, преследуя наши войска по двум расходящимся направлениям.
31 октября командующий Приморской армией генерал-майор Петров собрал командиров и комиссаров частей на совещание в штабе 95-й стрелковой дивизии. Он сообщил, что связи с командованием и штабом войск Крыма нет, что дорога, идущая через Бахчисарай на Севастополь немцами уже перерезана и советским войскам предстоит отступить на такие позиции, где они снова могли бы себя проявить в активной обороне, как это уже было под Одессой.
Большинством голосов участники совещания, среди которых был полковник Новиков, решили прорываться на Севастополь.

Остатки 2-й кавалерийской дивизии полковника Новикова были сведены в один полк. Его бойцов и офицеров посадили на машины и повезли в помощь гарнизону Севастополя. В дороге бойцов полка направили в горы прикрывать дорогу через перевал Ай-Петри. Контроль над ней позволил дивизиям Приморской армии выйти кружным путём к Севастополю, хотя гитлеровцы всеми силами старались помешать этому, заперев её в горах.
В те дни полковник Новиков был назначен комендантом первого сектора обороны Севастополя, защищавшем Балаклавское направление. Поначалу здесь оборонялся один стрелковый полк неполного состава и отряд конников 40-й кавалерийской дивизии. В том, что малочисленные части Севастопольского оборонительного района сумели продержаться до подхода основных сил Приморской армии, была отчасти и его заслуга.
Диктор: Одиннадцатого ноября противник начал первый штурм Севастополя пятью дивизиями. 13 ноября немцы гитлеровцы обошли с флангов позиции кавалеристов в первом секторе обороны, захватили важные высоты на предпоследнем перед Балаклавой гребне гор. Прервалась связь с командным пунктом первого сектора, где Новиков, лично руководил обороной высоты 440,8. Но удержать её в тот день не удалось. Курсанты школы морской пограничной охраны в решающий момент не выдержали вражеской атаки и начали отходить.
Новиков ввел в бой все, чем располагал, вплоть до комендантского взвода. Ему на помощь бросили подкрепления из резервов и других секторов обороны города. А уже наутро защитникам сектора удалось вернуть оставленные накануне высоты и вызволить из окружения отряд кавалеристов.
К утру 17 ноября положение здесь опять стало критическим. И вновь пришлось отбивать у противника склоны захваченных им высот.
21 ноября Манштейн предпринял новую отчаянную попытку прорвать оборону Севастополя на правом фланге. В кровопролитных боях за балаклавские высоты дело доходило до рукопашных схваток.
Из воспоминаний маршала Николая Ивановича Крылова:
«Новиков умел думать за противника, угадывать и упреждать его действия. Наша оборона на правом фланге крепла. После ноября она на много месяцев стала здесь совершенно непреодолимой для врага.»
На исходе крымской осени командование Севастопольского оборонительного района решило возродить дивизию Новикова. В неё вошли полк пограничников под командой майора Рубцова, 383-й и 1330-й полки бывшей 421 дивизии, 51-й артполк майора Бабушкина, противотанковый и минометный дивизионы и некоторые другие части. Два месяца спустя Наркомат обороны СССР переименовал эту дивизию в 109-ю стрелковую... Военкомом в ней стал бригадный комиссар А. Д. Хацкевич, начальником штаба — подполковник С. А. Комарницкий.

Именно в эти дни в Севастополь дошло постановление правительства от 12 октября 1941 года. Петру Георгиевичу Новикову было присвоено генеральское звание. Это известие дошло до Новикова лишь через полтора месяца. Факт говорящий сам за себя…
Из воспоминаний коменданта второго сектора обороны Севастополя Ивана Андреевича Ласкина:
« Новиков был очень близким моим другом. В первые месяцы обороны Севастополя наши дивизии сражались по соседству. Мы оба руководили секторами. Поэтому мне часто приходилось встречаться с Петром Георгиевичем, согласовывать наши действия. Генерал Новиков был среднего роста, или чуть ниже, с приятным русским лицом, худощавый, стройный, резкий в движениях, энергичный. Это был глубоко военный человек. Многие бойцы и командиры сражались под его командованием до последнего. Не раз генерал сам водил их в контратаки. И за личную храбрость его любили...»
Семнадцатого декабря 1941 года немцы начали второй штурм Севастополя.
В боевом донесении, подготовленном в штабе Приморской армии утром 21-го декабря, говорилось следующее: «За четверо суток армия потеряла убитыми и ранеными свыше 5 тысяч человек. В стрелковых батальонах в среднем осталось по 200—300 бойцов... Резервов нет, все введены в бой».
Этот штурм Севастополя продолжался ещё 10 дней.
С 26 по 29 декабря 1941 года десантные подразделения Закавказского фронта захватили города Керчь и Феодосию. Войска 51-й и 44-й армий продвинулись на 100-110 километров за 8 дней и остановились 2 января 1942 на рубеже Киет-Новая Покровка-Коктебель.
Манштейн перебросил на Керченский полуостров несколько немецких и румынских дивизий, не позволив советским войскам окружить и окончательно разгромить отступающие части немецкого 42-го корпуса.
15 января 1942 немцы и румыны нанесли контрудар и спустя три дня отбили Феодосию. Советские войска были оттеснены на Карпачский перешеек.
В феврале, марте и апреле 1942 года советские и немецкие части пытались переломить ситуацию на Керченском полуострове в свою пользу, но дальше формулировки «бои местного значения» дело не пошло. Время коренного её перелома наступило в мае.
Командовали Крымским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов и представитель Ставки, печально известный начальник ГлавПУРа и заместитель наркома обороны Лев Мехлис. Махровый карьерист, причастный к репрессиям, своего рода «государево око» на южном театре боевых действий, которого армейские офицеры и политработники боялись как огня, зная, что Мехлис запросто может подвести любого неугодного ему человека под расстрел, или под трибунал.
Разведка не раз доносила командованию Крымским фронтом о готовящемся наступлении противника. И Лев Мехлис, и генерал Козлов относились к этим сведениям недоверчиво, заявляя, что в начале мая фронт перейдет в наступление и Крым будет освобожден.
8 мая части немецкой 11-й армии нанесли удар по войскам Крымского фронта и прорвали его оборону.
Генерал Козлов и его штаб быстро начали терять управление войсками.
Десятки тысяч убитых, раненых, попавших в плен солдат и офицеров. Масса захваченных врагом трофеев и боевой техники. Такова была плата за пренебрежение основными правилами и законами современной войны…
Виновные в Крымской катастрофе были понижены в званиях, лишились расположения Верховного главнокомандующего Сталина, но никакими карами уже нельзя было вернуть загубленных жизней и спасти Севастополь…
Теперь никто уже не мог помешать Манштейну провести третий, последний штурм города. Войска 11-й немецкой армии начали операцию «Штёрфанг», «Лов осетра». Массированно используя артиллерию, удары с воздуха и танковые атаки, противник понемногу теснил советские войска на центральных участках северного направления. Линия фронта там постепенно вдавливалась в глубину плацдарма.
Одна из последних удачных операций в военной биографии генерала Новикова прошла 8 июня под Балаклавой и у Чоргуня, где атакующие роты гитлеровцев попали в окружение. Полк Рубцова из первого сектора обороны и две соседние бригады взяли трофеи и немало пленных.
День за днём противник сжимал кольцо осады. Массированные обстрелы и бомбардировки города превращали его в сплошные руины. Господствующая в воздухе авиация немцев держала под контролем все морские пути, яростно бомбила советские транспорты с боеприпасами и пополнением. Каждые сутки тех боёв были отмечены сотнями подвигов, примерами воинской доблести и самопожертвования…
На рассвете 29 июня гитлеровцы попытались высадить морской десант в тылах первого сектора обороны генерал-майора Новикова. Прицельным огнем береговой батареи девять вражеских шхун были потоплены, а остальные ушли обратно.
Но в тот же день немцы форсировали Северную бухту на левом фланге обороны обороны и начали планомерный штурм Сапун-горы.
Утром 30 июня командующий Северо-Кавказским фронтом маршал Буденный получил донесение командующего Севастопольским оборонительным районом вице-адмирала Октябрьского. Текст его гласил: "Оставшиеся войска сильно устали... хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками, учитывая резкое снижение нашей огневой мощи... В таком положении мы продержимся максимум два - три дня".
Получив это донесение и просьбу Октябрьского разрешить вывезти самолетами 200 — 300 человек руководящего состава маршал Буденный доложил обо всём этом в Ставку. Во второй половине дня Ставка утвердила все предложения фронта и приказала приступить к их реализации.
Вечером 30 июня защитники Севастополя отошли на мыс Херсонес. Сохранили боеспособность только 109-я стрелковая дивизия генерал-майора Новикова, 142-я стрелковая бригада, и четыре батальона, сформированных из остатков разбитых соединений. Эти войска, кроме стрелкового оружия, имели лишь небольшое число минометов и орудий малокалиберной артиллерии.
После полуночи командарм Петров собрал командиров частей. Под конец совещания он дал им ориентировку на дальнейшие действия: драться с немцами, пока есть чем, и быть готовыми, разбив людей на небольшие группы, пробиваться туда, куда будет указано.
Некоторых старших офицеров и политработников вывезли на подводных лодках, катерах и самолётами. Но большая часть их разделила судьбу других солдат и офицеров погибающей Приморской армии.
Руководить войсками было поручено генерал-майору Новикову. Вице-адмирал Октябрьский дал ему подробные указания на дальнейшие действия и эвакуацию. А генерал Петров вручил Новикову приказ о его назначении командующим войсками и поставил задачу — удерживать плацдарма с причалами в течение двух суток, взорвать 35-ю батарею, после чего уходить на одном из кораблей, а если не будет такой возможности, то пробиваться в горы к партизанам.
На рассвете 1 июля все оставшиеся на мысе Херсонес группы бойцов и офицеров продолжали борьбу под командованием генерал-майора Новикова.
В этот же день он отдал следующий приказ: «Наше положение серьезно ухудшилось. Немцы находятся в непосредственной близости от берега и исключают возможность подхода наших кораблей. Надо контратакой отбросить врага».
По команде «Все на переднюю линию в последний бой!» бойцы и командиры ринулись в атаку, но попали под такой плотный огонь, что она сразу же захлебнулась. А на приморцев двинулись вражеские танки и пехота.
Только в районе 35-й батареи было отбито более десяти вражеских атак. Немцы старались с максимальной эффективностью использовать дневное время. А ночами защитники Севастополя не раз выбивали противника с занятых им боевых позиций. Уцелевшие очевидцы и участники тех боёв вспоминали эпизод, когда им удалось отбить у противника два исправных танка и пойти на них в контратаку.
Они собирали патроны и гранаты у раненых и убитых на поле боя. Когда противник почти вплотную приблизился к позициям 35-й батареи, орудия её были взорваны.
Немало людей пыталось уйти ночью в море на плотах из бревен, бочек и кузовов грузовых автомашин. Кому-то удавалось за ночь уйти в море довольно далеко. Кого-то подбирали корабли и доставляли в Новороссийск. Нескольких человек море отнесло даже на территорию Турции. Но большая часть попыток спастись по воде кончалась неудачей или смертью.
На мысе Херсонес с 3-го до9-го, а кое-где и до 12 июля, шли бои. Прибрежная кромка покрывалась телами погибших и раненых воинов. Множество трупов плавало в прибрежной полосе.
Гитлеровская газета «Нойес цайт», издававшаяся в Берлине, писала : «...повесть о том, как большевики защищали Севастополь, является одной из самых страшных всех времен и всех народов. …Нигде еще в этой войне, ни на западе, ни на востоке, мы не видели такой страшной картины полного опустошения...»
Английские газеты отдавали должное мужеству и доблести воинов Примоской армии: «Второй раз в истории России Севастополь озаряется блеском мировой славы. Севастополь оказался вполне достойным своей великой исторической традиции».
В сообщении Совинформбюро от 4 июля 1942 года о сдаче Севастополя в патетических тонах упоминались имена как вывезенных военачальников и политработников, так и тех, кто разделил судьбу Приморской армии
И только много лет спустя, история провела между этими людьми справедливую разграничительную черту…
Когда не удался организованный прорыв в горы через линию фронта, раненый генерал Новиков приказал взорвать 35-ю береговую батарею и покинул берег на катере с бортовым номером «112».

Из воспоминаний очевидцев:

По пути в Новороссийск катер был обнаружен и атакован четырьмя катерами противника. После часового неравного боя немцы просто в упор, с короткой дистанции расстреливали катер. Моторы вышли из строя. Вся прислуга у пушек и пулеметов была перебита. Катер стал тонуть и прекратил сопротивление. Около 6 утра появился немецкий самолет Ю-88 и начал обстреливать катер и оставшихся в живых на нем. В это время несколько человек вылезли из кубрика и бросились за борт. Позже подошел немецкий катер С-72, на который были сняты все оставшиеся живые.
Из 74 человек и более 20 человек команды в живых оказалось 16 человек. Все были ранены за исключением одного красноармейца.
На палубе немецкого катера всех раненых перевязали и прикрыли брезентом. Все это происходило на видимости Ялты. Вскоре катер прибыл в Ялту и все пленные были высажены на песчаную часть берега в порту.
Пленных погрузили в грузовую машину и привезли в немецкий госпиталь, расположенный в каком-то бывшем санатории. Сделав операции всем раненым и перевязки, разместили в маленьком домике при госпитале. Два человека еврейской национальности, как пишет Карякин, были изъяты из группы и расстреляны. На другой день капитана 2-го ранга Зарубу и генерала Новикова отвезли на легковой автомашине в симферопольскую тюрьму и также поместили в отдельный домик, где они вместе пролежали около месяца.
Новикова возили в Севастополь к фельдмаршалу Манштейну. Тот интересовался, как себя чувствует пленный советский генерал, не обижают ли его и, почему он не в форме. Потом приказал одеть Новикова в форму, расхваливал доблесть и геройство советских солдат. Предлагал работать на них. Новиков сказал: «Я солдат и останусь верным присяге и Родине до конца. А за похвалу — спасибо».



Пленные офицеры и солдаты-приморцы видели генерала Новикова во Владимиро-Волынском пересыльном лагере, в лагере Хаммельсбург. За участие в сопротивлении генерала перевели в концлагерь Флессенбург, где были уничтожены десятки тысяч узников.
В январе 1943 года здесь был расстрелян генерал-майор авиации Тхор, взятый в плен в сентябре 1941 года и удостоенный звания Героя Советского Союза через сорок шесть лет после Победы.
Здесь же осенью 43-го эсэсовцы забили камнями больного туберкулёзом генерала П.Г. Макарова.


В феврале 1944 года озверевшие охранники забили насмерть генерала Новикова, изнурённого непосильным трудом в каменоломнях…
Так погиб последний командующий частями Севастопольского оборонительного района, имя которого носит одна из улиц Балаклавы и деревни Верхняя Кондрата в Закамье, на территории Республики Татарстан.
Весна. Тёплый месяц май. Скромный митинг памяти генерала Новикова в стенах сельской средней школы села. И люди, люди разных возрастов, которых объединило желание прикоснуться к судьбе своего земляка-героя...

Владимир Ерхов.

BAER©2002